О слове печатном: «Пока есть спрос, книги не исчезнут»

Частное культурно-просветительское учреждение Центр изобразительного и медиа искусства «Новая культурная инициатива» (НКИ) в этом году отметило свой третий день рождения. Как и прежде, при поддержке центра в этом году состоятся фестивали «Осенний салон с Белгазпромбанком» и «Арт-Минск», к которым будут напечатаны подробные каталоги. А какие ещё печатные издания выходили и демонстрировались при участии НКИ? На этот и другие вопросы Павла Канаша и Александра Николайчука ответил куратор корпоративной коллекции Белгазпромбанка, директор Центра изобразительного и медиа-искусства «Новая культурная инициатива», кандидат искусствоведения Александр Зименко.

– Крупнейшим по охвату был проект «Галасы Утопіі», посвящённый полному изданию собрания сочинений (впервые на белорусском языке) Нобелевского лауреата Светланы Алексиевич – к счастью, нам удалось это сделать. Далеко не каждый год начинается проект такого размаха. Нам предоставилась возможность посотрудничать лично со Светланой Александровной. Интерес у читателей был огромный!

maxresdefault.jpg

Но нельзя сказать, что размер проекта является для НКИ определяющим фактором. Например, книга для детей «Мастацтва Беларусi ХХ ст. Парыжская школа», которая не может похвастаться таким тиражом, стала поистине мостиком между классической книгой и интерактивным изданием, в котором авторы вместе с нами вдохновляют детей и их родителей писать свою собственную историю: отгадывать загадки, раскрашивать эту книжку, т.е. по большому счёту расширяют потенциал, вдохновляют ребёнка фантазировать. Она тоже выбивается из череды пусть и интересных, но всё-таки классических изданий.

paris_scool.jpg

Также было какое-то количество книжных презентаций в рамках галереи «Арт-Беларусь», где мы давали площадку молодым авторам, в том числе собиравшим средства на краудфандинговых площадках – в первую очередь на «Улье», – представлять свои издания. Потому что встреча с читателем, несмотря на цифровые форматы и трансляции, очень ценна.

24879797_906049389549548_5327273669566039311_o.jpg

К разговору присоединяется директор минского Дворца искусства Александр Зинкевич:

– Выпущены: книга о корпоративной коллекции банка; пять каталогов «Осеннего салона с Белгазпромбанком»; два шестисотстраничных издания, посвящённых «Арт-Минску»; на подходе четыре небольших издания победителей «Осеннего салона». Фактически при участии НКИ создана если не библиотека, то как минимум увесистая книжная полка! Каталоги к выставкам – это не новость, но тот объём и размах, тот охват, который получают проекты НКИ, беспрецедентен. Только большие музеи и редкие институции имеют такие книги, посвящённые корпоративным коллекциям. И качество, и масштаб этих изданий не имеют аналогов на белорусском рынке.

faliyant1.jpg

– Насколько целесообразно выпускать книги сегодня, в эпоху тотальной дигитализации?

Зименко: Благодаря Александру Зинкевичу мы добились того, что все перечисленные издания не просто интересны заказчикам или художникам, а пользуются большим спросом даже как сувениры. Люди покупают их, впечатлившись уровнем не только изобразительного искусства в стране, но и существующей книжной культуры. Даже если не вникать в содержание, уже обложка говорит о том, что это – достойный подарок.

Зинкевич: Любая книга не работает исключительно «в моменте». Она становится инструментом в определённой области. Например, в культуре. Интересно взглянуть на издание через десятилетие: с чего кто-то начинал, как называется работа классика, чем увлекался тот или иной художник, и так далее. Целесообразность ещё и в том, что экономический порог входа в издание стремительно снижается. Здесь уже нет разницы между «живым» изданием и цифровым. Это расширяет возможности для людей издавать книги, и на данном этапе остаётся большим количество «консерваторов», которые заинтересованы в том, чтобы подержать в руках книги про искусство, полистать их. А тиражи можно делать малыми – благодаря этому сегодня все книги доходят до своих адресатов. Здесь нет противоречия: хорошо выкладывать книги в открытый доступ, в этом нет ничего плохого, это только популяризирует и расширяет географию возможных пользователей. Но я уверен, что хорошую книгу очень заманчиво иметь на своей полке!

– Что лучше: книга или цифровой ридер?

Зименко: Крупнейшая библиотека в мире – это библиотека Конгресса США. И они 10 или 15 лет назад проводили исследование и выяснили, что приблизительно треть тех носителей, которые у них хранятся, не поддерживаются современными форматами. Это и микрофильмы, для которых больше не выпускаются аппараты, и дискеты, и тому подобное. И они были вынуждены просить у Конгресса финансирование, чтобы банально оцифровать содержание. Отвечая на вопрос, что лучше – книга или цифровой ридер – нужно учитывать: для какой функции? На сегодняшний день «тёплая ламповая» напечатанная книга позволяет любому грамотному человеку восстановить эту информацию. Когда «ломается интернет», когда нет электричества, у вас есть возможность читать в любых условиях, пока остаётся зрение. Кроме того, тактильный эффект, который возникает, когда человек берёт в руки книгу, невозможно воспроизвести в цифровых условиях.

– Нужно ли детей приучать к книгам или проще сразу купить планшет с программами для чтения?

Зименко: Если мы говорим о том, нужно ли детей приучать к книгам, ключевой остаётся необходимость приучать читать. На чём – это другой вопрос. В самом младшем возрасте ребёнку, наверное, лучше не давать ридер – можно сломать, можно удариться током, и тому подобное. К примеру, детские книжки должны (по требованиям Министерства информации) быть склеены не токсичным клеем, ими нельзя повредить глаз, они не должны быть слишком тяжёлыми… То есть детское издание, сделанное по всем канонам издательского дела, не должно нанести ни физический, ни психический ущерб. Учитывается и сколько слов может быть в одном предложении, чтобы не перегружать его. Уже растёт второе поколение digital natives, и тут как раз главное, как я уже сказал – приучать читать, неважно на чём. Если ребёнок с детства будет хотеть читать, то рано или поздно он с ридера может перейти на физические книги (как меломан, который начинает слушать MP3, а потом переходит к компакт-дискам и даже винилу).

У меня когда-то была такая мотивация: я не могу купить все книги, которые мне нравятся, поэтому раз я их не могу купить, я их буду делать! Ведь я специализировался в институте на издательском деле.

Зинкевич: Я в ужасе от телеканалов вроде Nickelodeon. Это новый формат познания мира: через мультики. Он очень востребован и популярен. Информация подаётся в упрощённом и пережёванном виде. Она легко усваивается и стирается. Но я не могу представить, что на этом вырастет гармоничная личность. Люди не стараются думать. У них не формируется критическое мышление. Ведь когда ты читаешь, ты сам создаёшь образы. А когда ты смотришь телевизор, ты видишь уже кем-то созданные образы. В этом вся разница.

– Должны ли в школах оставаться бумажные учебники?

Зименко: Вспоминая своё собственное школьное детство и неподъёмный ранец с учебниками, я считаю, что по определённым предметам надо было ещё вчера переходить на полностью цифровую форму обучения. Это касается естественных наук, где ты не просто смотришь на срез цветка, тычинку, пестик, а он перед тобой раскрывается. Астрономия, химия, всё, где не нужно вариантов визуального решения. А такие предметы, как литература, вполне могут остаться. Этот вопрос нельзя рассматривать вне контекста всей системы образования – от начальной школы до аспирантуры. Сегодняшний подход, когда людей готовят к централизованному тестированию, и предполагает, что информацию тебе дают в разжёванном виде, и ты должен выбрать один из четырёх ответов. Пока нет подхода, при котором больше требуется прочитать один из трёх источников самостоятельно и согласиться либо нет, высказать свою позицию. Наверное, на университетском уровне этого должно быть больше. В средней же школе учебник неотделим и является главным инструментом общего подхода к системе образования. Если она хочет, чтобы ты зачёркивал один квадратик из четырёх, значит, так оно и будет. Можно сделать гениальный учебник, но если при этом последние два класса ты будешь тренироваться ставить крестик, даже самого талантливого школьника можно довести до того, что его от этого предмета будет тошнить.

Зинкевич: У меня до сих пор потребность носить с собой много книг :). Я был не в восторге от учебников, которыми мы пользовались, но слава богу, у меня была хорошая библиотека. Одно дело – познавать историю по книгам, которые выпущены с определённым коммерческим интересом. Учебник же был сух и неинтересен. Его задача – привлечь к обучению, но мне кажется, даже учитель (хороший учитель!) компенсировал недостатки учебников. И я согласен с тем, что надо определяться, кого система образования хочет выпускать, какие должны быть фундаментальные предметы и какие критерии в итоге должны предъявляться к человеку. А печатный учебник или цифровой – это уже вторично (скажем, контурные карты пусть будут цифровые). Если школьное образование не будет готовить конкурентоспособных людей, это – катастрофический провал. А это будет «воронка», ведь следующее поколение – не очень хорошо подготовленные люди. И вряд ли они могут подготовить своих учеников лучше, чем готовили их.

– Изменит ли коронавирус отношение людей к бумажным и цифровым носителям? В условиях изоляции продажа бумажных книг упала, а цифровых – выросла.

Зинкевич: Коронавирус и вообще 2020 год ввёл всех в такой ступор, что понадобится ещё время, чтобы осознать это…

Зименко: Сейчас цепи доставки настолько хорошо отработаны, что не имеет значения вид источника информации. Тебе могут домой привезти книгу в безопасной упаковке. Более важным мне кажется то, что нужно разделять книгоиздательский и типографский бизнес. Безусловно, книгоиздательство переживёт закрытие 99% всех типографий. Потому что в издании книги гораздо важнее вопрос предпечатной подготовки: отбор авторов, работа с сериями, маркетинг, редактура, подготовка текста и иллюстраций.

– Сможет ли книжная торговля выжить в условиях глобальной цифровизации? Что мы будем, как вы считаете, покупать в книжных магазинах через 5-10 лет?

Зименко: Выживет ли издательское дело в условиях перехода на цифру? Книги и так верстаются в цифре. Последние 30-35 лет все издательства набирают тексты на компьютерах, верстают их в компьютерных программах, и вывод на печать – это последняя стадия. Безусловно, издательства будут востребованы. Как бы нам ни рассказывали про WEB 3.0 или 4.0, где каждый может стать контент-креатором, что-то писать или снимать, то неподготовленный текст читать очень сложно! И «падонкавскае» выражение «ниасилил, многабукаф» – это как раз показатель того, что грамотный редактор нужен будет всегда. И тут можно провести параллель с изобразительным искусством: когда-то портрет заказывали профессиональному художнику, а сейчас можно пойти и сфотографироваться самому. Но живопись (в том числе портрет) остаётся как вид искусства. Точно так же можно будет сказать: даже если по тем или иным причинам всё перейдёт в цифру, всё равно будут оставаться издательства, которые будут делать микротиражи и арт-объекты. Арт-книга существует как вид изобразительного искусства и она будет оставаться как форма самовыражения автора, как уникальный объект и как важная часть материальной культуры. А как носитель информации? Я готов представить, что как когда-то папирус или глиняная табличка, книга отойдёт на второй или третий план. С точки зрения бизнеса, профессиональному издателю сегодня может быть проще продавать книги в электронной версии. Даже с учётом нелегального копирования это дешевле. Уходят склады и вообще обслуживание всей инфраструктуры.

Зинкевич: Обратите внимание: наряду с ресторанами быстрого питания и офисами мобильных операторов растёт сеть oz.by, как и «Озон», и «Амазон» – они ядром делают свои большие библиотеки, которые окружают сопутствующими товарами. Всё равно есть некий флёр того, что вы заходите в книжный магазин, рядом с которым можете сделать кросс-покупки, приобрести широкий ассортимент товаров. И это позволяет неплохо выживать.

– Заменила ли для вас Википедия Большую советскую энциклопедию?

Зинкевич: Ничто не заменит красивый корешок! Хотя при этом книгу может никто не читать.

Зименко: Я вряд ли открою энциклопедию, если я чего-то не знаю. Но с точки зрения физического воплощения zeitgeist – она вне конкуренции. У меня дома стоит Большая советская энциклопедия, где вырезана страница про Берию. Ведь всё шло по подписке. И потом всем пришло письмо, в которое была вложена страница для замены. Страницу с достижениями маршала Советского Союза следовало заменить на страницу про военного преступника и шпиона. Вырезанную страницу нужно было вложить в конверт и отправить назад.

В общем, одни и те же исторические события меняют свои оценки. То же касается и естествознания. Если взять периодическую таблицу химических элементов, то в одной энциклопедии она заканчивается на одном элементе, в более позднем издании – на следующем, и так далее.

Как мы помним, герой романа «1984» подчищал информацию, которая была в книгах. А если у тебя физическая копия, ты можешь знать, как то или иное событие освещалось 20, 15, да даже 10 лет назад. И порой это могут быть диаметрально противоположные взгляды.

И ещё интересный момент: книги домашней библиотеки являются маркером для человека. К примеру, ты можешь выстроить впечатление о нём, глядя на наличие или отсутствие книг на полках, и для этого сейчас не обязательно идти в гости – достаточно zoom-конференции.

Зинкевич: И избавиться от книг практически невозможно. Ты не можешь существовать без этого. Это часть семьи, часть образа твоего дома.

– Как вы считаете, белорусы читающий народ? Не испортит ли цифровизация и социальные сети человечество с точки зрения интереса к информации, не отобьёт ли прогресс тягу к чтению книг и ценных произведений?

Зименко: Достаточно проехать в любом общественном транспорте, и увидеть, что да, читают (не в последнюю очередь благодаря мобильным телефонам и прочим гаджетам). Навык чтения, безусловно, есть. Вкус, требовательность – это другой вопрос. Возвращаясь к истории с краудфандингом, он без всяких комплиментов или сомнений показывает: даже для очень специфической темы в Беларуси можно найти до 500 человек, которым она интересна, и кто купит эту книгу. Много это или мало для 9 миллионов? Это тема для отдельного анализа. Но это не может быть индульгенцией: если нация читающая, то всё хорошо. К сожалению, нет.

– Какое издание вы выпустили последним (пока), а какие – в ближайших планах?

Зинкевич: Последним вышел каталог «Арт-Минска», а в ближайшее время выйдут издания по победителям «Осеннего салона», а также посвящённые «Осеннему салону» и «Арт-Минску» 2020 года. Это активное опровержение теории, что дигитализация победила!

Зименко: Спрос на качественный полиграфический продукт остаётся, причём не только в среде профессионалов – художников и искусствоведов. Можно сказать коротко: если бы было не выгодно, никто бы это не делал. Безусловно, существуют направления, которые поддерживаются государством: например, школьные учебники. Но если бы комиксы (или нон-фикшн, или научную фантастику) никто не читал, их бы не продавали. Пока мы видим на прилавке книгу с ценником, значит, кто-то очень неглупый посидел, посчитал и вложил деньги в то, чтобы она появилась. Мы будем продолжать, потому что тот факт, что у нас раскуплены экземпляры книжных изданий и их практически не осталось, говорит о том, что спрос есть.

   

Для справки:

Некоммерческая организация Центр изобразительного и медиа искусства «Новая культурная инициатива» (НКИ) была основана в июне 2017 года. Основными целями компании являются: развитие историко-культурного проекта «Арт-Беларусь», укрепление межкультурных связей в области культуры, поддержка местных инициатив в области современного искусства.