Вересковый мед в парижском «Улье»

Роль выходцев из Беларуси в формировании Парижской школы была очень заметной. Возникает вопрос: «Как могло случиться, что в серых, по устоявшемуся мнению, Богом забытых местечках и городах, где не было сколь-нибудь известных миру художественных традиций, родились личности столь незаурядные, а их работы сегодня являются предметом гордости любого музея или выставки?»
Париж, начало XX века. В этом здании, который прозвали «Ульем», жили и творили все знаменитые художники Парижской школы
 
Балглей, Зак, Кикоин, Кремень, Любич, Сутин, Цадкин, Царфин, Шагал... Никто тогда не мог пред­положить, что эти уроженцы белорусских городов и местечек создадут новое явление в искусстве, которое сами французы назовут Ecole de Paris (Парижской школой). Именно пришельцы из Восточной Европы при­дали новому течению сдержанность и элегантность, густые краски и необыкновенную экспрессивность. Их эксперименты, как и сама жизнь, были порой шокирующими. Но, сами того не ведая, художники спасали искусство от рутинного академизма, от по­шлости и слащавости. Их произведения стремятся заполучить самые консервативные музеи, а их полные страданий судьбы давно стали легендами.
 
Весной 1902 г. в Париже торжественно предста­вили публике творение скульптора Альфреда Буше под названием «Вилла Медичи», где были обустро­ены художественные мастерские. Однако вскоре, вероятно из-за необычного внешнего вида здания, этот приют для художников получил название «Улей». Сюда стали «прилетать пчелы, неся мед с ближних и дальних полей». Париж помог каждо­му пришельцу обрести творческое лицо. Постоян­ное общение художников, разногласия и в то же время взаимная поддержка создавали уникальные условия творческого соревнования. Таким образом и возникла Парижская школа.
 
Первопроходцы
 
Молодые и амбициозные художники из Рос­сийской империи устремлялись в Париж, чтобы продолжить там профессиональное образование. Стали по­селяться в «Улье» и художники из Беларуси — стра­ны, которая в то время официально называлась Северо-Западным краем Российской империи, а для французов была просто Россией.
 

 
Вопреки распространенному мнению, Витебск в начале ХХ века не был захолустным, Богом забытым городом на окраине Российской империи
 
Прежде всего, следует возразить тем, кто при­вык считать белорусские города конца XIX — на­чала XX в. исключительно провинциальными по культуре и ментальности их жителей. Витебск, Минск, Гродно, где родились или учились будущие художники, были губернскими городами со своей интеллигенцией, музеями, театрами, в которых гастролировали прославленные труппы. Наконец, это были промышленные и деловые центры края. Совсем рядом были Москва, Петербург, а еще ближе — Варшава и Вильно. К тому же из Витебска курсировал прямой поезд до Одессы, где учились многие известные художники XX в. В Минске была своя школа рисования Якова (Янкеля) Кругера, а в Витебске — художественная школа, в которой преподавал выпускник Петербургской академии художеств Юрий (Иегуда) Пэн. По иронии судьбы ученики этих убежденных приверженцев реализма в живописи стали яркими представителями модер­низма в искусстве (М. Шагал, О. Цадкин, О. Мещани­нов, Х. Сутин, М. Кикоин).
 

 
Портрет Оскара Мещанинова кисти Амедео Модильяни (1916 г.) Оскар Мещанинов первым среди плеяды белорусских художников Парижской школы приехал во Францию
 
Первым из них приехал в Париж в 1907 г. Оскар Мещанинов, ставший впоследствии извест­ным скульптором. Осенью 1910 года появился в «Улье» Осип Цадкин. Как и вся монпарнасская молодежь, он не чуждал­ся богемной жизни, однако при этом не забывал о творчестве. В 1911 г. Цадкин впервые выставил свои скульптуры в Осеннем салоне и Салоне не­зависимых, затем участвовал в выставках в Пе­тербурге (1912) и Берлине (1914). Работы Цадкина начинают привлекать все большее внимание, особенно в Бельгии и Голландии.
 
В 1911 г. в Париж приехал Марк Шагал. До это­го он успел поучиться в частной школе живописи Е. Званцевой в Петербурге под руководством Л. Бакста и М. Добужинского. Поездка в Париж оказалась возможной благодаря стипендии, предоставленной ему депутатом Российской думы М. Винавером. Шагал начал заниматься в академи­ях Гранд Шомьер и Ла Палетт. Однако, по словам художника, главными его университетами были Лувр, Осенний салон и Салон независимых, а также галереи, которые уже начали специализироваться на продаже работ авангардных художников - Ма­тисса, Ван Гога, Гогена. В первой половине 1912 г. Шагал переехал в «Улей».
 
Три товарища
 
Кикоин, Кремень, Сутин — «тройка»... Именно это русское слово использовали во Франции, когда речь шла о трех товарищах, которые приехали в Париж почти одновременно, а познакомились еще на родине. И хотя дружба эта продолжалась долгие годы, судьбы каждого из них и пути в искус­стве складывались по-разному.
 
Особенно трудным был жизненный путь у Хаима Сутина, чья карьера началась с поступления в школу Я. Кругера в 1909 г. Здесь он познакомился с Михаилом Кикоиным, который во многом был полной противополож­ностью Сутина и по происхождению, и по характе­ру. В 1910 г. Кикоин уезжает в Вильно, где поступает в рисовальную школу и увлекает за собой Сутина, в который он станет одним из лучших учеников. В школе друзья познакомились с Пинхусом Кременем, и «тройка» станет неразлучной на дол­гие годы.
 
Кремень родился в 1890 г. и был старшим среди друзей. Родители его жили в местечке Желудок Гродненской губернии и были так же бедны, как и родители Сутина.
 
Вильно всегда был городом особенным, во­плотившим в себе многообразие архитектурных стилей. Здесь объединялись идеи западноевропейского и русского авангарда, устраивались художественные выставки и вечера. Кикоин же, с его бунтарским характером, который проявлялся и в живописи, беспрестанно конфликтовал с пре­подавателями. К тому же Михаил продолжал за­ниматься революционной деятельностью, вступил в еврейскую политическую партию «Бунд». Жить в Вильно ему становилось все неуютнее. Путь в Петербургскую академию художеств для евреев был практически закрыт, поэтому новым объектом для его неуемных устремлений стал Париж. Там уже почти год жил Кремень. За ним отправился и Кикоин. А 13 июля 1913 г., после завершения трехлетнего курса в Виленской рисовальной школе, на перроне Северного вокзала французской столицы оказался и Сутин. Вначале он спал и ел у своих земляков в «Улье», чаще всего у Кикоина. Вслед за своим приятелем он стал посещать занятия в мастерской Фернана Кормона в Школе изящных искусств.
 
Жизнь в «Улье» для художников была довольно суровой — перебои с электричеством, отсутствие водопровода. В большинстве мастерских не было отопления. Художники жили в нужде, поддерживая друг друга. При этом они всеми силами старались продолжить свое образование в парижских худо­жественных школах и музеях.
 
Кикоин пробыл в «Улье» пятнадцать лет. За это время он женился, обзавелся двумя детьми. Уехать оттуда он смог лишь после того, как его картины стали успешно продаваться в галереях и салонах. Ему тогда исполнилось 36 лет.
 
Сутин нашел приют в студии, которую занимал Оскар Мещанинов. Именно там Сутин познакомился с Амедео Модильяни. Они стали закадычными друзьями.
 
С началом Первой мировой войны ситуация, особенно для выходцев из Российской империи, стала ужасной. Из-за военных действий они не получали денег от родственников, попечителей или правительства, если оно оплачивало их пребывание во Франции. Лишь Леопольд Зборовский, польский поэт, ставший маршаном (торговцем картинами), остался верен Сутину, Модильяни, Кременю, Кикои­ну, Анчеру, которых когда-то взял под свою опеку. Он стал вывозить их на юг Франции — в Сере и Канны, — которые притягивали к себе художников до конца жизни.
 

 
Амедео Модильяни, в отличие от большинства своих коллег по Парижской школе, не успел дожить по получения международного признания
 
На пороге славы
 
После войны рынок искусства начинал оживать, прежде всего, за счет американцев, которые были теперь намного состоятельнее обнищавших за вой­ну европейцев. Художники, в годы войны голодав­шие в своих мастерских, были на пороге богатства и славы. Правда, не все смогли дожить до этого часа.
 
24 января 1920 г. в возрасте тридцати пяти лет скончался Амедео Модильяни. Он так и не дождал­ся известности. Первым шагом к признанию Сутина как художника всемирного масштаба стала покуп­ка его 52 картин американским коллекционером А. Барнсом. Стали продаваться, во многом стара­ниями их неизменного покровителя Зборовского, работы Кикоина и Кременя. В 1923 г. вернулся в Париж Марк Шагал.
 

 
В табличке на доме-музее «Улья» из четырех фамилий – «три с половиной» белорусские
 
Тем временем в Париж приезжают все новые художники из в Беларуси. В 1924 г. в столицу Франции приехал Сэм Царфин, который, как и Сутин, родился в Смиловичах. Приехав в Париж и побывав в Лувре, он уничтожил все привезенные с собой работы, настолько они показались ему бездарны­ми. Художник пробует писать на ткани, перебива­ясь случайными заработками, и, в конце концов, добивается признания.
 
В школе-студии Фернана Леже на бульваре Распай появилась новая студентка — Надя Грабовская. Эта фамилия досталась ей от мужа — начинающего художника из Варшавы. Надя впо­следствии вернет себе девичью фамилию — Ходасевич, которую она вместе с именем получила при рождении в 1904 г. в деревне Осетищи (сейчас — Осетище Докшицкого района Витебской области). С началом Первой мировой войны, по приказу властей, вся семья Нади, в которой было девять детей, эвакуировалась вглубь России и нашла при­ют в городке Белеве. Там Надя стала заниматься в студии, организованной художником Т. Катуркиным. В 1919 г. она стала студенткой Высших государственных художественных мастерских в Смоленске, где революционный дух витал во всем, и прежде всего в искусстве, благодаря пре­подававшим в этом учебном заведении Казимиру Малевичу и его единомышленникам — уроженцу Минска Владиславу Стржеминьскому и его супруге, тоже художнице, Екатерине Кобро. В 1921 г. у Нади появилась возможность вернуться домой. Вскоре она поступает в Варшавскую академию художеств, а в 1925 г. вместе с мужем приезжает в Париж, где оба поступают в Школу современного искусства Фернана Леже.
 

 
Надя Ходасевич-Леже значительную часть своей жизни посвятила сохранению творческого наследия ее мужа Фернана
 
Работы Нади начинают пользоваться успехом, а вот в семейной жизни дела обстоят хуже. После развода Надя остается одна с дочерью. Она становится ассистенткой Леже, его первой помощницей во всем, особенно в работе над мозаичными панно и декорациями.
 
Их судьбы стали легендами…
 
Принято считать, что великая эпоха Парижской школы закончилась с началом Великой депрессии в 1929 г. Вместе с тем творчество Шагала, Сутина, Кременя, Кикоина, Любича, Царфина получает все большее признание, их работы растут в цене. Художники разъехались из «Улья», работают в соб­ственных мастерских, живут в достойных парижских квартирах, домах на юге Франции, выставляются в стране и за рубежом.
 
С началом Второй мировой войны пришел конец их с трудом достигнутому благополучию. Сутина война застала в городке Сиври на юге Франции. После мобилизации в начале войны Кикоин ока­зывается в Париже. Сыну Янкелю удалось угово­рить отца перебраться в Тулузу, на территорию, не занятую немцами, где его ждали семья, друзья, среди которых был и Кремень. Царфин, как и мно­гие другие художники, был мобилизован в самом начале войны. В 1941 г. вместе с семьей он оказы­вается в оккупированной зоне. Его дом становится явочной квартирой для участников Сопротивления. Опасаясь преследований нацистов, дочь находит убежище в монастыре, а сам художник скрывается в горах. Осип Любич с началом оккупации Фран­ции не прекращает работу в своей мастерской на монпарнасской улице Одесса и не заявляет в по­лицейский участок, что он еврей. Однако в 1944 г. в результате доноса его арестовывают и интерни­руют в Дранси, откуда он смог бежать, только чудом не попав в концлагерь Аушвиц. А вот его соотече­ственники Израиль Левин и Яков Милкин были депортированы и погибли от рук нацистов.
 
Надя Ходасевич с дочерью Вандой тоже осталась в окку­пированном Париже. Живя в Латинском квартале, она делала все, чтобы помочь участникам Сопро­тивления: доставала и переправляла им одежду, продовольствие и медикаменты. Шагал и Цадкин спасаются от нацистов в США. Сутина неотступно преследовали страх и напряжение, которые и при­вели к обострению болезни. Путь с юга Франции до Парижа занял двое суток. После операции он пришел в сознание, однако вскоре, 9 августа 1943 г., умер.
 
У всех друзей и коллег Сутина после войны сло­жилась непростая, но достаточно успешная и комфортная жизнь. Кикоин побывал в Израиле, часто экспонировал свои работы, в том числе на выстав­ках «Первая группа Монпарнаса» и «Сутин, Моди­льяни и их время». В 1968 г. он в возрасте 76 лет умирает в своей парижской мастерской.
 
Кре­мень, как и Кикоин, отправился в Израиль, где про­был семь лет, организовал две свои персональные выставки — в Париже и Лондоне. И все же непре­одолимая тяга к городку Сере победила. В 1960-е гг. Кремень приобретает там участок земли и строит дом-мастерскую, где весной 1981 г. завершает свой жизненный путь длиной более чем в 90 лет.
 

 
На одной из тихих улочек в центре Парижа располагается дом-музей Осипа Цадкина
 
Счастливо сложилась судьба и Осипа Цадкина, который, возвратившись в Париж из Соединенных Штатов, некоторое время наряду с творчеством занимался преподавательской деятельностью. В 1949 г. состоялась ретроспективная выставка его работ в Национальном музее современно­го искусства, в следующем году он был удостоен Гран-при в области скульптуры на Венецианской биеннале. В 1960 г. художнику была присуждена Национальная премия в области искусства. При­знание и известность сопутствовали ему до самой смерти в 1967 г. В 1982 г. в его доме по улице д'Асса в Париже открылся музей художника.
 
Вместе с тем после радости освобождения не­которые художники впали в депрессию. Наде Ходасевич  казалось, что она не нашла свой собствен­ный стиль в живописи, что ее работы никогда не окажутся в одном ряду с произведениями великих современников. Только благодаря поддержке Леже она пришла в себя. В 1950 г. умерла жена худож­ника, а 21 февраля 1952 г. Фернан и Надя в узком кругу друзей отпраздновали свое бракосочетание. Однако их семейная жизнь (его — почти 70-летнего и ее — 48-летней) продолжа­лась недолго — всего лишь три года. Леже внезапно умер от сердечного приступа, а Надя посвятила остаток жизни памяти своего мужа и учителя. В 1960 г. она создала в Бьо музей Фернана Леже и подарила его городу. Несколько раз Надя Ходасевич-Леже приезжала в Советский Союз, посетила родные места, подарила Государственно­му художественному музею БССР и школе в Зембине свои работы и работы Леже, а также копии работ других известных художников.
 

 
Музей Фернана Леже во Франции имеет статус национального
 
Осип Любич после освобождения Франции возвратился в Париж. В 1948 г. состоялась его персональная выставка в галерее «Зак». За ней последовали выставки в Иерусалиме, Милане. Напоминанием о монпарнасской молодости стала выставка «Русские художники Парижской школы», состоявшаяся в 1961 г. О. Любич умер в 1990 г. в Па­риже в возрасте 94 лет, сумев одолеть необычайно долгий для его поколения художников, сравнимый, пожалуй, только с шагаловским по продолжитель­ности, жизненный путь.
 
Марк Шагал после смерти жены Беллы связал свою судьбу с молодой канадкой Вирджинией Хаггард. У них родился сын Давид. Шагал вместе с семьей вернулся во Францию, но весной 1952 г. Вирджиния ушла от него, забрав с собой сына. Через четыре месяца Шагал женился на Валентине Бродской (Ваве). Художник не засиживался в своем поместье «Холмы» близ Ванса и часто наведывался в Париж. Этот город доминирует на красочных по­лотнах художника, словно олицетворяющих вновь обретенный покой, но почти в каждой работе есть кусочек, посвященный Витебску.
 
В 1973 г. в Третьяковской галерее в Москве состоялась выставка работ Марка Шагала. На от­крытии присутствовал сам художник, который был рад встрече с далекой юностью. Пожалуй, эта поездка в Советский Союз, а побывал он тогда еще и в Ленинграде, стала одним из главных событий в его жизни. «Звание "русский художник" значит для меня больше, чем любая международная слава, - писал он в 1934 г. — В моих работах нет ни одного сантиметра, в котором не было бы носталь­гии». Художник устал, поэтому вполне понятной была причина его отказа поехать в Витебск. Серд­це старого человека могло не вынести встречи с родным городом.
 
После поездки в СССР Марк Шагал прожил еще двенадцать лет. Художник умер 28 марта 1985 г. в возрасте 97 лет в лифте своей мастерской в Сен-Поль-де-Вансе. К тому времени уже умерли Пикассо, Брак, Матисс, Модильяни, Леже, Фужита. Никого не осталось из соотечественников —  бывших обита­телей «Улья». Марк Шагал оказался последним свидетелем и участником великой эпохи Парижской школы. Нищенская жизнь в «Улье», жаркие дебаты в «Ротонде» — все это голодное время с течением времени стало восприниматься как романтическая эпоха, а умершие друзья — как классики нового ис­кусства XX века.
 

 
Вересковое поле
 
Мед, приносимый в парижский «Улей» с вере­сковых равнин Беларуси, всегда имел особый привкус. Воздух французской столицы сделал его еще более стойким.
 
Владимир СЧАСТНЫЙ,
председатель Национальной комиссии Республики Беларусь по делам ЮНЕСКО, автор книги «Художники Парижской школы из Беларуси»